21 мая 2017 г.

Без тормозов в борьбе

Вокруг нас сплошная борьба за:

  • за права человека, животных, осужденных, жителей 5-этажек...
  • за равные права женщин, геев, верующих, неверующих...
  • за законность,
  • за границы,
  • за право народов на самоопределение...

Появились персонажи, для которых борьба становится фетишем, смыслом жизни и способом нормального функционирования. Сам объект борьбы уходит из целевого прицела, а процесс борьбы превращается в самоцель. Мне даже эмоционально это понятно: вступив в борьбу за право школ выбирать свой журнал, я стал заложником этой идеи. Я не жалею, ибо, благодаря моей активности, намного больше коллег узнало о нормативных условиях ведения журналов. Но удержание фокуса здравого смысла (журнал– не самое значимое в образовании) требовало отдельных усилий.

Есть множество представлений о возможных проявлениях культуры. Дискуссия идет о разделе их на приемлемые и неприемлемые. Борьба идет о позиционировании границы приемлемости. Ее либо согласованно двигают до момента достижения консенсуса, либо воюют за право установить ее по собственному разумению. Борьба является индикатором появления заметной группы людей, для которых существующая граница стала неприемлемой.

  • Борьба за равные права женщин появилась тогда, когда появилась идея о неправомерности существующих общественных норм– общество дозрело до их пересмотра.
  • Борьба за права человека появилась тогда, когда появилась возможность и желание с ними считаться, а не только подавлять. 
  • Борьба за права проявления нетрадиционных сексуальных влечений началась тогда, когда появился шанс не подавлять их столь жестко, как это было принято ранее.

С появлением запроса на новые границы допустимого, вроде, ясно. Не ясно с борьбой, когда главные источники ее появления уже разрешены. Общество осознало новые запросы и расширило нормативную базу, чтобы ключевые источники проблем были разрешены и ощущающие себя ущемленными почувствовали облегчение. В том, где общество сочло, что такая возможность у него есть. Но, похоже, кроме осознания новых запросов и здравой реакции на них, общество приобрело комплекс вины за ущемление прав тех групп, которые сочли себя ущемленными. А те, на радостях, решили сесть на шею и погонять. Отсюда черный юмор про ущемленность белых гетеросексуальных мужчин в США.

Утрата здравого смысла при учете озабоченностей ограничением прав меньшинств приводит к не меньшим проблемам, чем исходное состояние. А подчас и к большим. Никогда психологические комплексы не способствовали успешному решению проблем. А когда они становятся массовыми, тем более. Западное общество явно больно комплексом вины. Считая себя лидером цивилизованного развития, оно стремится расповсюдить и свои комплексы. Более того, именно психологические комплексы люди стараются распространить, ибо иначе они вынуждены будут их осознать как комплексы– а это очень болезненно.

  • Зашли далеко в расширении прав женщин– появились идиотские иски о сексуальном насилии взглядом, отрицании объективных гендерных различий.
  • В принятии сексуальных меньшинств– начали появляться ограничения на традиционные сексуальные роли в самых разных формах, вплоть до языковых. Признаки однополой любви стали целенаправленно вставлять в детские сказки.
  • В семейном насилии– начали изымать детей из семьи по чужим наветам, за политическую активность, за традиционные воспитательные шлепки.

Для меня триггером стало обсуждение позиции Зорькина. Он противопоставил проблемы прав человека и прав общества. В сети его массово подвергли остракизму за покушение на «права человека». Для меня возведение прав человека в абсолют является проявлением близорукости и увлечения борьбой вопреки здравому смыслу. Не человек является единицей цивилизации, а общество. Борьба за права человека важна и актуальна до тех пор, пока эти права игнорируются обществом.

Появление в Конституции тезисов о правах человека важно констатацией ценности для государства учета разных интересов. Но не могут права человека быть выше прав общества. Можно спорить о государстве и обществе, о абстрактности самого понятия «общество», но атомизация общества в угоду прав человека– это нонсенс. Как минимум, потому что права одного человека должны заканчиваться на границе прав другого человека. А это уже общество. И соблюдение этого правила– право общества.

Само понятие «права человека» неотъемлемо от борьбы (с учетом всех предыдущих этапов этой борьбы с другими названиями). Оно является целевым объектом борьбы за изменение существующих общественных норм в пользу новых потребностей. Без борьбы понятие не имеет смысла. «Права человека» не самостоятельная сущность, а маркер существования борьбы, существования несбалансированной потребности между интересами разных представителей общества.

Чтобы избежать неоправданных ущемлений одной части общества и комплекса вины у другой, нужно холодным умом удерживать суть проблемы, обоснованность чувства ущемленности, высказанной частью общества, а также здраво оценивать готовность остальной части общества пойти навстречу, готовность принять последствия. Пусть шлепки непедагогичны на уровне современной педагогики, но это еще есть в общественной культуре. Ребенку будет лучше без шлепков и без родной семьи? Наказание за наказания– единственный инструмент новой культуры?

Самое огорчительное из общественных процессов «можно/нельзя»– массовое непонимание, что закон– это форма общественного договора о способах решения типичных проблем, с которыми сталкивается общество при столкновении разных интересов. И нет в этом подходе абсолютов. Есть конкретное общество с его исторически сформированной культурой, в рамках которой оно и решает любые проблемы. Общество развивается, культура меняется, поэтому и договоренности-законы меняются. Но не наоборот!

Главная задача при создании закона– типизация проблем, чтобы типичная ситуация при очередном разрешении не требовала снова и снова ломать голову: она уже описана в законе. Попытки проективного законотворчества– вредительство. Попытки подогнать нетипичную ситуацию под статью закона по внешним признакам– преступление, ибо это извращает смысл закона. Возникла нетипичная ситуация– надо ее решать нетипично. Повторяется 1-2-3 раза– повод внести ситуацию в закон.

Кровавый украинский конфликт, который личностно для меня значим, тоже в этом ряду и тоже повлиял на осознание, что формальные правила становятся важнее сущностных проблем, ради упрощения которых эти правила создавались.

Нет добра и зла– это оценочные категории, налагающие эмоционально значимые маркеры на события. Яркая иллюстрация– граница размежевания противоборствующих сил на востоке Украины: оценки одного и того же с разных сторон диаметрально противоположны, хотя их носители с обеих сторон– представители одной общественной культуры, с едиными корнями, традициями, историей, языком...

15 мая 2017 г.

Сборка #принестиЧебурашку

После внутрисетевого селектора 20.4.2016, посвященного 8-му разбору записей домашнего задания в централизованном электронном журнале Москвы, сеть взорвалась.

Оказывается, городской методический центр, пользуясь возможностью доступа ко всем данным журнала, начал делать тематические выборки по записям домашних заданий по слову «принести». Из этой выборки вызывали на публичный разбор по 6 директоров, в журнале которых встречались наиболее сомнительные, на их взгляд, записи.

Наиболее одиозной оказалась выволочка про Чебурашку. Она и переполнила чашу терпения: была вынесена на всеобщее обозрение в виде ернического ролика со вставками из мультфильмов.

Ролики опубликованы в Youtube, обсуждения шли в сети и даже выплеснулись в печатную прессу. Здесь выношу некоторые ссылки, к которым имел отношение, чтобы не потерялись:

PS. Говорят, диапазон поиска расширили: теперь слово «выучить» тоже под надзором.

13 мая 2017 г.

Сборка по ЦОС

Цифровая образовательная среда (ЦОС)– это открытая совокупность информационных систем, предназначенных для обеспечения различных задач образовательного процесса.

Слово «открытая» означает возможность и право любого пользователя использовать разные информационные системы в составе ЦОС, заменять их или добавлять новые. Для этого в логике ЦОС должны быть предусмотрены условия и открыто опубликованные правила.

Среда принципиально отличается от системы тем, что она включает в себя совершенно разные элементы: как согласованные между собой, так и дублирующие, конкурирующие и даже антагонистичные. Это позволяет среде более динамично развиваться. Никогда невозможно предугадать, какие из элементов среды окажутся более живучими, какие отомрут, какие с какими образуют новые согласованные альянсы, а какие, наоборот, разделятся.

Система, в отличие от среды, создается под конкретные цели и в согласованном единстве. Ее живучесть определяется диапазоном соответствия реальных внешних условий предусмотренным в проекте изначально. Чем быстрее меняются условия, тем короче жизнь систем.

Главная проблема современных информационных систем в образовании именно в том, что их, избегая согласований, создают централизованно в виде единых универсальных продуктов, подавляя инициативу образовательных организаций по использованию своих систем. Стремительное изменение внешних условий и самих технологий приводит к крайне низкой эффективности вложений в создание этих систем. Поскольку оправдание бюджетных затрат демонстрируется практикой использования, образовательные организации заставляют использовать эти системы. Это приводит к отторжению педагогов от использования навязанных систем и пассивному противодействию. В результате новые информационные системы не только не улучшают образовательный процесс, но и приводят к повышению бюрократической нагрузки, вместо, казалось бы, ожидаемого облегчения ее.

Чтобы справиться со стремительными изменениями, в сфере информационных технологий сначала переходили на «платформы», а теперь все больше говорят об экосистемах.

Платформа– такое построение информационной системы, которое позволяет сторонним разработчиками, используя предусмотренные платформой открытые инструменты, строить собственные продукты, которые смогут работать и взаимодействовать с другими продуктами на той же платформе.

Экосистема– такое построение информационных систем, которое не требует от сторонних разработчиков использовать специфические инструменты для своих продуктов: достаточно реализовать согласованный потокол обмена данными. Это позволяет обеспечить взаимодействие любых информационных систем в случае реализации этого протокола.

Организационные принципы построения ЦОС*:

  • Единство – согласованное использование в единой образовательной и технологической логике различных цифровых технологий, решающих в разных частях ЦОС разные специализированные задачи.
  • Открытость – свобода расширения ЦОС новыми технологиями, в том числе подключая внешние системы и включая взаимный обмен данными на основе опубликованных протоколов.
  • Доступность – неограниченная функциональность как коммерческих, так и некоммерческих элементов ЦОС в соответствии с лицензионными условиями каждого из них для конкретного пользователя, как правило посредством Интернет, независимо от способа подключения.
  • Конкурентность – свобода полной или частичной замены ЦОС конкурирующими технологиями.
  • Ответственность – право, обязанность и возможность каждого субъекта по собственному разумению решать задачи информатизации в зоне своей ответственности, в том числе участвовать в согласовании задач по обмену данными со смежными информационными системами.
  • Достаточность – соответствие состава информационной системы целям, полномочиям и возможностям субъекта, для которого она создавалась, без избыточных функций и структур данных, требующих неоправданных издержек на сопровождение.
  • Полезность – формирование новых возможностей и/или снижение трудозатрат пользователя за счет введения ЦОС.

*Формулировки приведены с учетом предложений-поправок коллег-экспертов ИРИ

Что нужно сделать в образовании для продуктивного и эффективного применения цифровых технологий?

Прежде всего, запретить насильственное внедрение централизованных региональных инструментов, кроме государственных систем, как нарушающих ряд законов и разъяснения Минобрнауки России,– взять курс на построение открытой экосистемы, настоящей ЦОС, на основе минималистичных центральных государственных систем. Предложение о переформатировании в этом контексте федеральной системы учета обучающихся Контингент описано ранее.

Ключевой принцип информатизации образования– снижение бюрократической нагрузки за счет средств автоматизации, искусственного интеллекта в пользу сосредоточенности педагогов, образовательных организаций непосредственно на задачах образовательного процесса.

Ключевой инструмент формирования экосистемы– стандарты на протоколы обмена данными между различными информационными системами.

Цели ЦОС:

  • для ученика
    • расширение возможностей построения образовательной траектории
    • доступ к самым современным образовательным ресурсам
    • растворение рамок образовательных организаций до масштабов всего мира
  • для родителя
    • расширение образовательных возможностей для ребенка
    • снижение издержек за счет повышения конкуренции на рынке образования
    • повышение прозрачности образовательного процесса
    • облегчение коммуникации со всеми участниками образовательного процесса
  • для учителя
    • снижение бюрократической нагрузки за счет ее автоматизации
    • снижение рутинной нагрузки по контролю выполнения заданий учениками за счет автоматизации
    • повышение удобства мониторинга за образовательным процессом
    • формирование новых возможностей организации образовательного процесса
    • формирование новых условий для мотивации учеников при создании и выполнении заданий
    • формирование новых условий для переноса активности образовательного процесса на ученика
    • облегчение условий формирования индивидуальной образовательной траектории ученика
  • для школы
    • повышение эффективности использования ресурсов за счет переноса части нагрузки на ИТ
    • расширение возможностей образовательного предложения за счет сетевой организации процесса
    • снижение бюрократической нагрузки за счет автоматизации
    • расширение возможностей коммуникации со всеми участниками образовательного процесса
  • для региона
    • автоматизация мониторинга за образовательным процессом
    • оптимизиция коммуникации со всеми участниками
    • оптимизация образовательных ресурсов региона за счет формирования сетевых структур
    • повышение возможностей региона по выбору вариантов обучения за счет сетевого взаимодействия
    • возможность снижения образовательной эмиграции лучших учеников за счет сетевого взаимодействия
    • сокращение бюрократического аппарата и личных коммуникаций за счет автоматизации документооборота
  • для государства
    • рост образовательного разнообразия в стране и удовлетворение населения по выбору
    • рост мотивации к обучению на основе индивидуальных образовательных траекторий
    • снижение образовательной миграции за счет доступа к различным образовательным ресурсам по сети
    • повышения удовлетворенности населения в связи с балансом образовательного запроса и возможностей по его реализации
    • повышение эффективности имеющихся образовательных ресурсов
    • повышение прозрачности образовательного процесса
    • оперативность мониторинга за результами

Задачи:

  • разработать новые регламенты и принципы обработки данных с учетом требований по защите персональной информации в условиях переноса документооборота в цифровой формат с учетом принципа неизбыточности на всех уровнях управления процессом (это требует глубокой проработки и переосмысления многих стереотипов из бумажной эпохи),
  • составить список необходимых для обмена данных, используемых в сфере образования,
  • разработать архитектуру ЦОС, позволяющую гибко заменять системы в ее составе и расширять их состав
  • разработать протоколы обмена данными и утвердить их в качестве отраслевого стандарта,
  • разработать регламент работы комиссий по протоколам, чтобы они могли своевременно вносить изменения в ранее утвержденные протоколы/стандарты,
  • разработать и ввести в эксплуатацию тестовые системы для отладки протоколов обмена данными, чтобы разработчики могли успешно конкурировать,
  • пересмотреть подходы к формированию ЦОС в образовательных организациях в сторону логики BYOD на основе мобильных устройств и возможности самостоятельно расходовать средства на ИТ-инфраструктуру,
  • пересмотреть нормативную базу документооборота и организации образовательного процесса для исключения конфликтов старых норм бумажной эпохи с современным электронным документооборотом.

Описание и оценка эффективности

Речь идет о создании условий для формирования ЦОС на всех уровнях организации образовательного процесса и его управления. Это не требует существенных финансовых вложений. Это невыгодный для подрядчиков проект– в нем нет «железа» и монстроидальной программной разработки, на которые можно запросить космические суммы типа Контингента или РЭШ/МЭШ. Это будничная чиновная работа по подготовке новой нормативной базы. Оценить ее эффективность можно только позже– по происходящим изменениям и повышению активности использования ЦОС, потому что эти нормы должны создать условия для свободного и бурного развития ЦОС всех уровней.

Важнейшим критерием успеха по созданию таких условий считаю последующее

  • сокращение бюрократического аппарата,
  • снижение интенсивности документооборота, созданного руками сотрудников образовательных организаций,
  • рост трафика использования ЦОС, прежде всего учениками.

Публикации по теме

12 мая 2017 г.

Ленточная индикация

ВопросОтвет
Как Вы относитесь к ленточкам разных расцветок?
Каким ленточкам?
Ну, красным, белым, разноцветным, которые с разными смыслами носят.
Как к индикатору. Показывает уровень архаичности языческого начала.
Вы об инициаторах или кто использует?
Инициаторы– ребята творческие, способные учитывать разные смыслы и культуры.
Значит, про тех, кто носит или кто на это реагирует?
Больше про тех, кто бурно реагирует. Хотя есть и бурно носящие.
Как это?
Когда человек знает о наличии буйно реагирующих, но все равно носит– дразнит.
А, может, он не дразнит, а отстаивает что-то?
Если иного способа отстаивать у него нет, то согласен. Хотя, смотря что отстаивает.
Какая разница?
Ну, да: это уже вопрос не столько к ленточке, сколько к самой идее. Ленточка все равно только индикатор этой идеи.
И что, нет разницы между отстаивающими и бурно реагирующими?
Про отстаивающего, как мы обсудили, сложнее. А с настаивающим не вижу большой разницы. Хотя агрессивно реагирующий мне кажется более пещерным.
Почему?
Если мы признаем свободу слова и совести, то признаем право людей на мнение. В том числе, на право заявить о нем. Если это не нарушает закона (например, пропаганда запрещенных партий или движений), то нет оснований на него набрасываться.
Но у людей другого мнения тоже есть свобода слова и совести?!
Пусть ее выражают, но в рамках закона и приличий. Не надо уподобляться папуасам, занимаясь фетишизацией ленточек и погремушек. Но не все дозрели до адекватных реакций. Недостаток образования, культуры публичного поведения.
О каком поведении речь?
Прежде всего, бытовом и подсознательно образцовом. Этика в СМИ– главный шаг к культуре общества.
А запрет носить ленточки ниже пояса, на сумках...?
Никогда не думал, что до уровня папуасов опустится государственная машина в 21 веке.
А Вы носите ленточки?
Когда понял, что папуасов слишком много и их это сильно возбуждает, больше не ношу.
А какие Вы раньше носили, если не секрет?
Разные. На День Победы – красные, потом гвардейские. На марши протеста – белые.
А зачем придумали это виртуальное интервью?
Наболело, особенно после Дня Победы. Торжество Папуасии в 21 веке очень гнетет. Хочется выплеснуть, чтобы прочитали. В идеале, чтобы поддержали.
И почему интервью, а не простой пост?
Как утверждают умные люди, в формате чата даже такое занудство могут прочитать. Иначе многие не станут: вменяемым это очевидно, а невменяемые на то и невменяемые.

(картинка с сайта cliparts.co)

26 апр. 2017 г.

Манипуляция и инфантилизм

Показалась любопытной мысль о взаимосвязи манипуляции и инфантилизма. Захотелось ее развернуть подробнее.

  • Манипуляция– попытка навязать неявным образом желательное для себя поведение.
  • Инфантилизм– недозрелость. Проявляется в разных сферах, известен в медицине в отношении недоразвитых органов. Меня интересует социальная недозрелость, «детское», невзрослое, поведение.

Оба определения нестрогие, оба регулярно вызывают ожесточенные дискуссии. Наверняка, моя логика их связи спорна. Но мне она показалась важной, по крайней мере, для обсуждения.

Прежде всего, важно различение взрослого и детского поведения. Тогда инфантильным можно назвать поведение взрослого в детском способе проявления. Проще всего, опереться на ролевую модель Эрика Берна «родитель-взрослый-ребенок».

  • Взрослый– кто адекватно реагирует на реальные обстоятельства и ожидает того же от партнера.
  • Родитель авторитарно контролирует ребенка, который свои интересы вынужден подстраивать под его диктат и не несет ответственности за контролируемые родителем действия.

Ребенок может быть наказан родителем в любой момент, но это не всегда зависит от адекватности детского поведения– больше от настроения родителя.

Устойчивыми коммуникациями Берн считает комплементарные транзакции: «взрослый-взрослый» и «родитель-ребенок». Попытка реакции взрослому из позиции родителя или ребенка вызовет недоумение. Придется или начавшему коммуникацию взрослому менять ее на комплементарную относительно позиции собеседника, или его оппоненту все же становиться на взрослую ролевую позицию.

По собственному жизненному опыту могу констатировать, что взрослую позицию многие собеседники терпеть не могут. Ни дети, ни взрослые. Я практически всегда общаюсь из взрослой позиции, требуя от собеседника занимать такую же. В итоге выяснилось, что меня многие боятся, хотя я еще никого в жизни не загрыз.

Таким образом, взрослым поведением считаю то, которое принимает действительность, как она есть. С поправкой на индивидуальность восприятия: мы не ясновидящие и внешние проявления преломляются в нашем сознании в соответствии с нашей картиной мира, через наши органы чувств. Реакция на действительность подразумевает понимание возможных последствий и готовность их принять. Другими словами, я склонен называть взрослое поведение ответственным поведением: непредвзятое восприятие, здравый анализ, честная реакция, готовность нести ответ за последствия.

Отдельная тема про ответственность.

Ответственность– это не наказание за неправильный поступок, а внутреннее ощущение, что ты сделал так, как считал правильным. Для ответственного поведения внешнее наказание может оказаться менее значимым внутренних переживаний, что поступил не лучшим образом. Я не знаю, как это описать. Это внутренняя зрелость, ощущение себя богом в конкретном действии: я за это отвечаю и должен сделать правильно. Если я ошибся, мое ощущение горечи важнее любого наказания.

  • Наказание для наказуемого– способ расслабиться не испытывать муки совести.
  • Наказание для судьи– неверие в совесть.

В свете этих выводов, можно под другим углом посмотреть на манипуляцию и на инфантильное поведение:

  • Инфантильное поведение– способ жизни, ориентированный на избежание наказаний без угрызений совести.
  • Манипуляция– способ получения желаемого независимо от реальных условий и, следовательно, без угрызений совести. Возможно, даже наоборот: чем в более неадекватной ситуации удалось заполучить желаемое, тем больше удовольствия.

Хотелось выйти на вывод, что манипуляции– инфантильное поведение. Но все не менее сложно, чем с ответственностью.

Чем плохо правило Карнеги «если тебе нужна виза чиновника, не стоит указывать ему на грязные ботинки»? Если мое естественное поведение проявляется в указании людям на грязную обувь, следование этому правилу есть манипуляция. Невинная: никто не просит, я и умолчал. А если не молчать? Если похвалить его/ее костюм или карту на стене? Ведь, в добром настроении скорее подпишет мою бумагу? Чем плохо? А картинно упасть в обморок или...? Где грань допустимого? Или любая манипуляция грех? Если у меня на весах грех манипуляции и ремонт крыши детского дома или еще что-то социально значимое, за что я себя считаю ответственным? Опять критерием становится что-то эфемерное– совесть.

Трудно быть богом. Видимо, поэтому вокруг нас огромное количество инфантильных, манипулирующих. Поэтому и закон, ориентированный на поиск виноватых и их наказание. И где проводить границу зрелости поведения и инфантильности?

14 апр. 2017 г.

Нужен новый Контингент

Оптимистичное предложение на фоне пессимистичного обсуждения в Общественной палате.

Главный конфликт обсуждаемой системы проходит между

  • важным смыслом системы как центральной во всей совокупности информационных систем в сфере образования
  • и страхами последствий ее реализации.

Главный страх опирается на богатый опыт: нет в государственной машине ни одной информационной системы, которая бы была сделана аккуратно и удобно. Все изначально неуклюжи, да и потом они не столько становятся заметно лучше, сколько к их неуклюжести люди начинают привыкать, не имея альтернативы.

В обсуждаемую систему Контингент правительственным положением внесли почти всю информационную структуру всего образования. Если грохнется, то сразу все. А оно точно грохнется– в этом ни малейших сомнений нет. История создания текущей версии системы, ручейками слухов просачивающаяся из-за кулис, только подтверждает худшие опасения. Есть циничное предположение, что такой огромный кусок бюджетного пирога ни одному игроку не позволят конкуренты. Сам факт предусмотренных в системе функций неподъемен и неприличен для устоявшейся на рынке ситуации. Но аргументы должны исходить из добропорядочных аргументов, даже если эта гипотеза верна:

  • Самый главный упрек обсуждаемой системе– слишком обширна.

    Даже упоминание возможности ее модульного построения не исключает итоговой монстрообразности результата: главный подрядчик в данных требованиях все подомнет под себя. Мое твердое убеждение– нужно много РАЗНЫХ самодостаточных информационных систем, решающих узкоспециальные задачи в разных сферах образования.

  • Второй упрек– обтекаемые требования.

    Должны быть жесткие требования, исключающие избыточность для конкретных задач конкретной информационной системы. Для этого нужно очень жестко поработать с каждой системой, чтобы привычные для бумажного документооборота приемы работы были критически проанализированы заказчиками из системы образования под придирчивым контролем ИТшников.

  • Третье– необходимы требования по обмену данными.

    Помимо упрека президента по непроработанности обработки персональных данных, сегодня все информационные системы должны уметь взаимодействовать с разными внешними системами в тех формах и масштабах, которые необходимы для решения задач.

Мое предложение

  1. Забыть о существующей системе и начать проектирование снова с учетом накопленных шишек и приобретенного понимания. Потраченные средства считать оплатой здравого смысла, неучтенного на предыдущем этапе. Если бы учли, дешевле бы обошлось бюджету. Зато исполнители не в обиде.

  2. Жестко ограничить новые требования к системе Контингент исключительно учетом факта образовательных отношений:

    • кого учат (и где),
    • кого не учат.

    Причем, задачу учета всех персональных данных на нее не возлагать– эти данные уже существуют в других государственных системах. В ней должны сводиться ссылки и связки в логике образовательных отношений: стороны отношений и необходимые для обмена информацией данные.

  3. Специфические задачи учета собственно образовательных отношений должны вестись в других специализированных системах в логике этих отношений:

    • Есть журналы учета успеваемости– это откровенно школьные системы.
    • Есть системы записи в организации дополнительного образования.
    • Есть (или должны быть) системы проведения образовательных мероприятий (олимпиады, конкурсы, соревнования...).
    • Есть системы подтверждения документов об образовании.
    • Есть системы дистанционного обучения.
    • Есть системы учета и повышения квалификации педагогических кадров.

    Цифровая образовательная среда может включать много самых разных информационных систем. Они должны быть информационно совместимы благодаря единому идентификатору обучающегося из системы Контингент и другим унифицированным идентификаторам. Этого достаточно для синхронизации информации между разными системами и для формирования агрегированных (статистических) данных в целях анализа.

  4. Должны быть разработаны и в дальнейшем поддерживаться в актуальном состоянии стандарты (протоколы) обмена данными между этими разными системами. И должны быть в доступе тестовые системы отладки обмена данными, чтобы множество конкурирующих разработчиков могли эффективно предлагать альтернативные способы работы без ущерба для всей совокупности систем. Отдельная независимая аналитическая система может строиться на единой логике сбора статистических данных из всей совокупности систем без ущерба для их работы и рисков для персональных данных.

  5. Персональная информация должна быть доступна только непосредственным участникам образовательных отношений, причем только в том объеме, который необходим. Например, школе не нужны для обучения персональные данные ученика и его родителей в полном объеме– достаточно удобного для общения имени и контактных данных для информирования. Органам управления достаточно статистики успешности образовательного процесса. Это существенно снижает требования по защищенности школьных информационных систем и по мерам обеспечения школой функций оператора персональных данных.

  6. Доступ к приватным персональным данным при описанном выше подходе может быть нужен только для нестандартных ситуаций, в которых может быть задействован узкий круг ответственных лиц. Например, для контроля за детьми, не посещающими школу. Редкие конфликтные ситуации в школах нужно придирчиво проанализировать и подготовить сценарии их разрешения с минимальным обращением к частным данным.

  7. Должны подвергнуться тщательному анализу все ситуации образовательного процесса, в которых школе могут потребоваться частные персональные данные, и постараться исключить их. Например, документы об образовании давно пора сделать цифровыми– это существенно облегчает многие процессы, включая поступление в вуз. Одновременно исключается необходимость доступа школы к частным персональным данным для подготовки устаревшего бумажного документа. Аналогично справка об обучении тоже может быть цифровой с электронной подписью портала госуслуг. Аналогично необходимо проанализировать все подобные ситуации и найти новое современное решение, освобождающее школу от необходимости доступа к персональным данным.

Совокупность узкоспециализированных систем делает задачу дробной, гибкой, конкурентной, безопасной и дешевой. Издержки у такого решения– сложности согласования и сопряжения. У нас не любят и не умеют договариваться и согласовывать. Но только такой подход позволяет сделать решение красивым и легко развиваемым в перспективе.

PS. (26.4.2017) Поручение Президента Председателю Правительства Дмитрию Медведеву: «В целях повышения информационной безопасности государственных информационных систем в Российской Федерации и защищённости персональных данных граждан Российской Федерации обеспечьте внесение изменений в федеральные законы, предусмотрев следующие принципы обработки данных в государственных информационных системах:...»

10 апр. 2017 г.

7 ключевых соображений по системе Контингент

  1. При грамотной архитектуре системы Контингент она может стать полезным стержнем всех образовательных систем, облегчающей работу и школ, и всех смежных информационных систем. При неудачной архитектуре она усложнит работу и людей, и смежных систем, создаст риски утечки данных.

  2. Чтобы построить грамотную архитектуру системы Контингент, нужно всем чиновникам, ответственным за техническое задание, очень критично оценить требования к системе. Простое транслирование хотелок в традиционной логике без жесткого критического отсечения избыточных требований породит неуклюжего монстра. Критический подход необходим вплоть до нестандартных, нетрадиционных подходов, поскольку традиционные подходы строились в бумажном делопроизводстве с неизбежностью движения документов снизу вверх. При наличии централизованных цифровых данных эта логика становится не только избыточной, но и опасной с позиции защиты данных.

  3. Грамотная архитектура системы– это множество узкоспециализированных систем, объединенных общей логикой единых идентификаторов с обезличенной моделью обмена данными.

  4. Любая внедряемая информационная система ДОЛЖНА приносить облегчение в работе. Важнейшей задачей системы Контингент по облегчению должно стать декларированное в законе снятие со школы и с органов местного самоуправления функции учета детей, подлежащих обучению, раз эта задача автоматизируется в системе из источников первичных данных. Вместо учета, органы местного самоуправления должны их мониторить и информировать операторов системы о необходимости коррективов.

  5. Учет успеваемости и всех иных образовательных характеристик в школе должен вестись по произвольным и удобным для детей домашним именам– это позволит школьные системы считать обезличенными и не накладывать на них сложных и дорогостоящих ограничений, необходимых для соблюдения мер защиты данных. На уровне системы Контингент не нужны данные о текущем учете– для принятия управленческих решений достаточно агрегированных (статистических) данных.

  6. Системы учета персональных данных и учета промежуточной аттестации (за год или лучше по итогам завершения учебного курса) нужно вести раздельно– это совершенно разные системы. Отделение учета персональных данных от всех, кроме тех, кому они нужны, с увязкой смежных информационных систем на основании уникального идентификатора, позволяет не только разрешить опасения об их возможной утечке, но и освободить всех от львиной доли непрофильных и сложных для исполнения функций оператора персональных данных. В условиях создания единой на всю страну системы учета налогоплательщиков (там предусмотрены все граждане) сами персональные данные в систему Контингент можно и вовсе оттуда не копировать, а только иметь связь с ними через СМЭВ.

  7. Анализ списка допускаемых к персональным данным требует внимательного подхода. Я предполагаю, что он может быть ограничен службой опеки и попечительства в отношении тех детей, которые не посещают образовательные организации. Но все еще существует ряд событий, для которых школе все еще нужны персональные данные. Чтобы их исключить, требуются некоторые изменения в традиционных бумажных практиках. Например, давно возможен отказ от бумажных дипломов/аттестатов в пользу цифровых. Это не только снимет издержки на печать дорогих бланков на Госзнаке и ежегодную страду по распечатке на них итогов, которые потом всю жизнь валяются в дальнем углу письменого стола, но и позволит сделать поступление в вузы в одну волну. Зачем сегодня ходить с бумажными документами, если их можно передать в цифровом виде с электронной подписью портала госуслуг? Кому потребуется бумажный, можно распечатать у нотариуса. Госуслуга подтверждения документов об образовании доступна с 2012 года. Сделать ее удобной для более широкого круга задач– долг здравомыслящих чиновников или депутатов. Есть еще несколько ситуаций, столь же несложная автоматизация которых через госуслуги позволит полностью снять зависимость школ от персональных данных учеников.

Система Контингент узловая для образования, поэтому более детальных соображений может быть много. Здесь указаны ключевые, на мой взгляд.

30 мар. 2017 г.

Модель мегакомпетенций ISPEC

Популярный подход к обучению через формирование компетенций облегчает переход от традиционных монолитных курсов, настроенных на заучивание «академических основ», к более компактным адаптивным и адресным курсам, направленным на конкретные компетенции ученика на выходе. Критика компетентностного подхода связана с его неполнотой и фрагментарностью: никто не уверен, что список компетенций исчерпан и что он гарантирует их совокупную целостность. Академические курсы считаются целостными, хотя это, строго говоря, тоже неочевидно: большой и громоздкий курс не становится целостным только потому, что через него прошло много поколений и что его было трудно запомнить.

Если предложить такой набор компетенций, который полностью покроет пространство развития ученика, то это может снять проблему фрагментарности, что позволит более гибко строить серии небольших курсов вместо монолитных и традиционных «академических». В рамках проекта Института Практической Психологии НИУ ВШЭ по развитию отношений между школой и родителями под руководством Гули Базаровой летом 2015 года нами был сформулирован набор мегакомпетенций, которые можно считать базисом пространства личностного развития. Они сформулированы в стиле уже привычных IQ, EQ с попыткой избежать повторения букв.

Модель мегакомпетенций «ISPEC»:

  • IQ: интеллектуальная/когнитивная (владение объективными закономерностями мира)
  • SQ: социальная (владение социальными моделями отношений)
  • PQ: персональная/личностная (владение целями и волевым поведением)
  • EQ: эмоциональная (чувственное восприятие, понимание и проявление эмоций применительно к ситуации)
  • CQ: коммуникативная (владение средствами и процедурами коммуникации)

Картирование компетенций по такому базису позволяет сравнительно легко создавать личностные и профессиональные профили, программы личностного и профессионального развития. Надежда на целостность такого описания пространства личностного развития опирается на то, что нам не удалось пока выявить компетенций, которые бы не могли быть разложены по указанным. Если использовать данную модель для картирования учеников и заданий, можно надежнее прогнозировать успехи и подбирать индивидуальные задачи на проверку и на развитие. Применение машинного обучения может повысить точность картирования как учеников, так и задач.

Мне показалось любопытным проградуировать мегакомпетенции более детально. Самопроизвольно, навскидку, описания каждой из компетенций легли на 5 линейных описателей, которые оказались при чуть более пристальном взгляде более сложно структурированными. Обобщенно каждая из компетенций разложилась так:

  • Исполнитель
    • Халявщик
    • Здоровый пофигист
    • Надежный исполнитель
  • Разработчик
  • Открыватель

Идея доработать классификацию так, чтобы у всех 3-х ролевых позиций появилась детализация, не прижилась. Сначала стало очевидным, что роль открывателя довольно вырождена и редка, чтобы ее детализировать. Потом та же логика победила в отношении разработчика, хотя эта роль заметно более распространена, чем открыватель. Тем не менее, показалось нецелесообразным углубляться и усиленно придумывать то, что не кажется очевидным и необходимым. Сам факт роли достаточно важен.

Для измерительного подхода к мегакомпетенциям в отношении конкретных задач или тестов должна быть предметная градуировка, которая будет выводить на ту или иную ролевую категорию. Основным вопросом остается, насколько оправдан в отношении модели ISPEC измерительный подход? Не окажется ли слишком трудоемко разложение конкретной задачи по такому обобщенному базису? Насколько такое разложение формализуемо и достоверно для конкретных задач? Может, достаточно иметь ее как качественную модель типа абстракций ФГОС про личностные и мета- компетенции? Может, ISPEC– более наглядная структура всех компетенций ФГОС?

Надежды и сомнения требуют проверки, но так сложилось, что за полтора года с момента рождения эта работа не получила дальнейшего развития. Цель публикации– поделиться симпатичной моделью, которая явно имеет потенциал. Как минимум, качественно описательный.

Ролевая категоризация мегакомпетенций

(в скобках описательная характеристика типового поведения).

  • I: Интеллектуальная/познавательная компетенция
      • Исполнитель
        • Халявщик (Утилитарное): Только в рамках необходимого для работы
        • Здоровый пофигист (Любопытство): Некритичный интерес к информации, не относящейся к основной деятельности
        • Надежный исполнитель (Целостное): Критичный интерес к информации, формирующей личную целостную картину мира
      • Разработчик (Изобретательское): Заинтересованное изучение информации по собственной инициативе и интерес к созданию новых комбинаций (проектов, конструкций, идей)
      • Открыватель (Прорывное): Создание нового знания в культуре

  • S: Социальная компетенция
      • Исполнитель
        • Халявщик (Маргинальное): Минимально необходимое для жизни
        • Здоровый пофигист (Инфантильное): Фрагментарные представления о социальных ролях и их гражданской ответственности
        • Надежный исполнитель (Ответственное): Классифицируемая полная модель социальных ролей и адекватное позиционирование себя в ней
      • Разработчик (Гражданское): Активное участие в социальных/гражданских инициативах
      • Открыватель (Идеологическое): Формирование новых социальных/гражданских концепций

  • P: Персональная/личностная компетенция целеполагания
      • Исполнитель
        • Халявщик (Пассивное): Внешнее целеполагание, внешнее удержание дисциплины
        • Здоровый пофигист (Исполнительное): Внешнее целеполагание, самостоятельное удержание дисциплины в зоне терпимости
        • Надежный исполнитель (Лояльное): Готовность согласовывать цели и ответственно выполнять задачи по их достижению
      • Разработчик (Критичное): Готовность отстаивать свое видение целей и их достижения
      • Открыватель: (Предпринимательское): Собственное целеполагание

  • E: Эмоциональная компетенция
      • Исполнитель
        • Халявщик (Непосредственное): Спонтанное восприятие эмоций и неконтролируемая реакция
        • Здоровый пофигист (Воспитанное): Использование базовых культурных образцов поведения
        • Надежный исполнитель (Осознанное): Учет контекста эмоций партнера и умение подавлять свои проявления эмоций, которые могут усугубить контакт
      • Разработчик (Управляющее): Осознанное применение приемов управления коммуникацией
      • Открыватель (Чуткое): Тонкое и внимательное восприятие ситуации, управляемое проявление своих эмоций в целях наиболее продуктивной коммуникации для данной конкретной ситуации

  • C: Коммуникативная компетенция
      • Исполнитель
        • Халявщик (Бытовое): На основе бытовых форм и процедур
        • Здоровый пофигист (Типовое): С применением специальных процедур, по инструкции
        • Надежный исполнитель (Осведомленное): С учётом преимуществ и недостатков различных распространённых вариантов, включая меры защиты
      • Разработчик (Творческое): Использование нетрадиционных знаковых систем, инструментов, форм, процедур
      • Открыватель (Развивающее): Разработка новых знаковых систем, инструментов, форм, процедур

Мудрствуя о нашествии роботов

В свете опасений о вытеснении людей роботами с исполнительских позиций, роль разработчика становится все более важной. Если эти опасения начнут реализовываться именно так, как мы сейчас предполагаем, подобная детализация в отношении разработчика станет более актуальной и очевидной. Но пока я такой потребности не ощутил. Как минимум, прогресс роботов можно ожидать на легко формализуемых компетенциях. Традиционно гуманитарные компетенции к роботам пока только начинают примерять.

Беглое размышление о целостной картинке индивидуального профиля по всем мегакомпетенциям приводит к мысли о том, что уровень открывателя по любой из них, вероятнее всего, должен привести к существенной деградации по другим мегакомпетенциям, поскольку это аномально высокий уровень концентрации. В отношении уровня разработчика есть гипотеза, что это мировоззренческий стиль жизни, т.е. человек постарается достигать такого уровня по всем мегакомпетенциям или по нескольким их них. Аналогично, исполнительский уровень я ожидаю сравнительно ровным по всем компетенциям. Тем не менее, неизбежные неровности могут быть основой для профориентации и отбора.

Если гипотеза о мировоззренческой ровности мегакомпетенций верна, то самопозиционирование человека на том или ином уровне должно опираться на его мотивацию и связанную с ней самооценку. Повышение самооценки, в свою очередь, может повлиять на мотивацию. И тогда одной из стратегий внедрения роботизации должна быть забота о повышении самооценки человеком, а не уничижение его перед непрерывно растущим уровнем сложности искусственного интеллекта.

6 мар. 2017 г.

Черно-белое мышление на примере ЕГЭ

Дискуссия о перспективах ЕГЭ безнадежно скатывается к черно-белому разделению позиций «за» и «против», как будто такое деление отражает реальную проблему. Черно-белое отношение неоправданно упрощает варианты решения– мир цветной. Не нужно его упрощать бедными средствами мышления.

Нет людей, которые бы считали ЕГЭ готовым решением– все признают проблемы. Различие в перспективах его развития. Было бы просто, если бы спор вокруг ЕГЭ свелся к очевидной паре «вернуться к старой системе экзаменов» или «оставить в покое ЕГЭ». Есть и другие позиции. Но другие оказываются вне поля обсуждения, хотя именно эти две позиции самые уязвимые и, я считаю, тупиковые:

  • Возврат назад– полная амнезия старых проблем, от которых всем обществом стремились найти решение в конце 20 века. Кроме того, это неспособность понять истинный результат, показанный ЕГЭ: очевидность ориентации подавляющего большинства общества на результат экзамена, а не на образование как средство развития, познания мира, приобретение важных для жизни компетенций. Все это есть, но в дополнительном образовании, где экзамены не обязательны.

  • Готовность оставить ЕГЭ без изменений лучше возврата назад к старым проблемам, но тоже неудачный вариант: не может быть экзамен главной целью образования. Лучше всего этот вывод иллюстрирует абсурд в практике его проведения с попытками обмана и препятствующими обману издержками в виде полицейских операций с глушилками, ловилками, рамками, обысками...

Справедливы упреки в массовом натаскивании на задачи итогового экзамена вместо заинтересованного погружения в содержание обучения. Но натаскивание было и раньше! Раньше это было сложнее осознать, потому что требования к экзаменам и сами экзамены были разными и трудно сопоставимыми. У учителей была иллюзия, что дети учатся ради знаний, потому что они натаскивались на экзамен этих учителей и выбранных ВУЗов. А теперь экзамен единый и внешний, поэтому дети на своих учителей плюют, готовясь к другому экзамену. Но суть образования от этого не поменялась: учатся ради экзамена, что убийственно для настоящего образования. Экзамен вместо инструмента оценки результата обучения давно стал целью обучения. Бороться нужно с этим, а не с формой экзамена.

Мы не видим цвета, у которого нет названия. Так и общественная дискуссия про ЕГЭ обходит вниманием неименованные альтернативы: позиция «против ЕГЭ» для большинства подразумевает «возврат к старым формам экзамена». Попытки сопротивляться такой бинарности тонут в шумном споре. Иногда пробивается промежуточная идея о добровольном ЕГЭ, но сам контекст проведения проверочного экзамена по итогам обучения сомнению не подвергается вообще. Однако возможна другая организация образования, при которой могут быть иные способы проверки знаний по иным принципам, основаниям, в иное время. На мой взгляд, надо больше обсуждать не возврат к старому и не технологии совершенствования ЕГЭ (их и так обсуждают ответственные), а альтернативные варианты.

Тем более, что спор вокруг форм экзамена, на самом деле, идет о ценностях образования, но неявно, ибо аргументация сторон несопоставимая. Если начать явно обсуждать ценности, разговор обязательно выведет на корневые вопросы образования и необходимость переосмысления их в новых условиях. Просто, стороны боятся объема работы и предпочитают сражаться на частных вопросах. Но невозможно обмануть системные проблемы: можно победить в конкретной частности, но победа окажется пиррова.

Сама логика экзаменов устарела и уже не отвечает требованиям образовательного процесса. Она была оправдана в привычном нам виде на том этапе, когда обучение носило индустриальный характер, в котором ученики играли роль деталей на конвейере. Экзамен был сродни отметке ОТК. Когда факт выбраковки стал опаснее наличия брака в готовой продукции, выпускной экзамен стал атавизмом. Есть и объективные причины: ученики перестали быть объектами манипуляций учителя, начали проявлять свою субъектность и приобрели право выбора. Попытки уберечь итоговый экзамен в новых условиях приводят к колоссальным ничем не оправданным издержкам. Надо вернуться в начало и задать многочисленные вопросы «зачем?»: переосмыслить цели как системы образования, так и всех ее участников. Они разные! И тогда экзамен может оказаться совсем в иной логике. И популярная тема о результатах образования, качестве образования заиграет совсем иными гранями.

Здесь я хотел обратить внимание на неконструктивность старых стереотипов и ущербность столкновения черно-белых мнений. Не только в отношении ЕГЭ. Если проблема простыми правками не лечится, значит проблема сложнее. Особенно опасно в таких ситуациях бежать от нарастающих новых проблем к старым: попытка «выйти и снова войти» не сработает– это признак системных проблем. Но и упрямо рихтовать плохо работающий инструмент нельзя бесконечно. Важно вовремя понять, что он уже не справляется: пока худо-бедно работает старый, готовить новый. Свое мнение о развитии ЕГЭ не хочу обсуждать, чтобы не сбить основной посыл текста. Кому интересно, смотрите в блоге.

27 февр. 2017 г.

Жизнь– это эскалация риска

Если бы я был Богом, я бы старательно поддерживал на Земле конфликтность, чтобы стимулировать развитие способов их решения. Именно раздражающие конфликты, проблемы заставляют искать новые все более сложные способы структурирования среды вокруг себя. Именно поэтому всякие гуманистические идеи про «мир во всем мире» не больше, чем один из способов решить конфликт. Способ этот совершенно бесперспективен, пока нет иного конфликта, решение которого важнее и существеннее «мира во всем мире».

В некотором смысле, это рецепт лечения головной боли ударом по пальцу. Как и в этом рецепте, уровень конфликта должен быть адекватен ожидаемому уровню развития. Каждый способ уклонения от риска приводит более масштабным рискам. Более мощные риски– более серьезные усилия по их разрешению– более сложные инструменты решения и мышления. Глобальный ядерный конфликт может быть актуален только тогда, когда человечество будет готово к покорению космоса, например, но будет избегать этого.

Жирующее общество потребления на фоне нищеты остальных, особенно при информационной прозрачности мира, является грубейшим нарушителем принципа развития. Если увлекаться управленческими моделями жизни человечества, любой тип управляющего, от Бога до «тайного мирового правительства», должен спровоцировать взрыв, препятствующий праздному наполнению желудка. Именно поэтому нет и не будет никогда единственного центра силы у человечества, пока оно одиноко во вселенной.

Мир на Земле наступит не раньше, чем человечество выйдет за рамки Земли и более актуальными станут конфликты между Землей и внешними поселениями. Совсем необязательно этим конфликтам быть военными– достаточно, чтобы на фоне внешних конфликтов единство позиций на Земле было важнее распрей.

23 февр. 2017 г.

40 лет нонконформизма

40 лет с окончания школы в 1977 году. Так что, юбилей окончания школы на носу. Шляпа и палка на фото Кати Костаревой– она тогда после перелома ноги ей кокетничала. Очередную конфискацию для общественных целей совместили с фотосессией.

Последний звонок мы гуляли сами, а на выпускной нас заперли в школе после торжественной части в театре. Мы были первыми заключенными на ночь, потому что в предыдущем году какие-то посторонние гуляющие выпускники ночью сцепились на Красной площади и кого-то, вроде бы, даже порезали. С тех пор выпускные мероприятия превратились в спецоперации.

Соглашаюсь с диагнозом Катерины Поливановой, публично озвученном на днях в мой адрес на конференции «Тенденции развития образования». Да, с переходом в старшую школу тихий послушный мальчик начал бузить. Если можно не соглашаться с собой, почему нужно соглашаться с другими? Значит, моему нонконформизму чуть больше 40. Реверансы своим учителям я уже публиковал. Среди них заметная доля из 179-й, в которой я учился именно в старших классах. На День математика 18 февраля, посвященный 85-летию НикНика, не попал, но помню его и рад, что он еще в строю.

День математика в 179 напомнил о приближающемся юбилее, а февраль внес «строевую» ассоциацию и лексику. Нонконформизм мой несовместим с воинской службой– с трудом вытерпел военные сборы. Поэтому всегда с неловкостью воспринимаю поздравления с Днем советской армии и флота во всех его инкарнациях. Это не мешает с полным уважением относиться к добросовестным служивым и разработчикам новых вооружений: к сожалению, до сих пор на равных можно договариваться только при наличии этих убедительных аргументов. Но оружие должно лежать в ножнах. Доставать его нужно только для тренировок на полигонах или для защиты, если иначе никак. И заниматься этим должны только те, кто чувствует желание служить в армии. Пушечное мясо уже не нужно, а техника сложна и динамична для надежд однажды обучить и иметь резерв на всю оставшуюся жизнь.

14 февр. 2017 г.

Роботы без Азимова?

Завтра в Европарламенте обсуждают рекомендации по приданию роботам прав в логике юридических лиц. И хотя комментаторы пишут, что понятие «электронная личность» имеет такое же отношение к человеческой личности, как «юридическое лицо» к человеческому лицу, наши православные уже заволновались о перспективах уничтожения человечества. Рекомендации Европарламента прямо с первых строк мотивирующей части документа отталкиваются от наиболее известных художественных образов.

Страхи можно понять: о возможном вытеснении людей роботами звучит из уст не только футурологов, но и экономистов. Исторические экскурсы про луддитов в позапрошлом веке и про бухгалтеров в совсем недавнем прошлом успокаивают не всех. Перед образованием встают вопросы, чему учить, чтобы не попасть под сокращения из-за роботов в ближайшем будущем.

У нас есть аналогичная законотворческая инициатива Гришина, на которую я недавно отреагировал.

В том же ряду стоит рассматривать 23 принципа искусственного интеллекта (ИИ), которые подписали очень уважаемые в ИТ западные знаменитости. Они отличаются по жанру и по направленности (ИИ, а не роботы), но по сути это примерно одно и то же– регулирование сферы использования умных технологий. Я не отделяю ИИ от роботов, поскольку чистый ИИ– сущность условная: в той или иной форме он должен оказывать воздействие на нашу жизнь. В роботах это проявляется более явно. Но суть от этого принципиально не меняется.

Любители фантастики и все, кто связан с робототехникой, наверняка знают 3 закона робототехники из рассказа Азимова «Хоровод» (1942), исключающие агрессивность роботов:

  • Первое: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.
  • Второе: робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, если эти приказы не противоречат Первому Закону.
  • И третье: робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит Первому и Второму Законам.

Позднее в романе «Роботы и Империя» (1986) интеллектуальные гоминоидные роботы выводят 0-й закон, вычислив который логическим путем, выходят из строя:

  • 0. Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинён вред.

На удивление, в предлагаемых нормах, с которыми удалось столкнуться, эти давно известные всем любителям научной фантастики законы никак не отражаются. Еще до принятия юридических норм первые практические реализации умных технологий направлены против человека: силовое подавление и лишение приватности. Неужели эти короткие формулировки законов оказались слишком наивны? Азимов из исторического далека ошибался или мы легкомыслены?

Мне эта тема показалась важной, в упомянутых текстах не все понравилось, поэтому захотелось отнестись, в надежде обратить внимание коллег и общества на эту тему, пока не поздно. Мне кажется, что в предложениях в логике понятийных сущностей типа юрлица или робота-агента не учтены важные системные упущения действующего законодательного принципа, унаследованного с доисторических времен: закон нацелен на поиск виноватых и их наказание. Закон должен быть нацелен на предотвращение, а не на месть.

Подписанные знаменитостями 23 принципа, изложенные в иной логике и акцентированные на ИИ, могли бы стать альтернативным направлением нормотворчества, но они показались мне, во-первых, слишком длинными, во-вторых, слишком умозрительными и поэтому нежизнеспособными. Подходы составителей к безопасности вызвали у меня смущение: я не понимаю ограничений на исследования, кроме страхов. Страхи не могут помочь в безопасности. Если миссия нашей цивилизации– создать новый разум, никакими формальными ограничениями этот процесс не остановить. Принципы типа хартии– это неплохо, если их немного. Безопасность я вижу не столько в хартии, сколько в жесткой нормативной регламентации на этапе реализации изделий. И пусть исследуют, что хотят. Генетические и бактериологические исследования более опасны, но их не могут контролировать.

С чем я полностью согласен, что исследования должны вестись открыто. Даже если будут выкладывать в доступ не все, обязательство заявить о своих работах и что-то публиковать обеспечит возможность мониторинга за теми, кто работает в сфере ИИ.

В качестве альтернативы, хочу предложить свои соображения о подходе к нормам будущего законодательства с учетом ИИ.

Управление рисками и жесткая регламентация

Поскольку силовые задачи человечеству нужны, в целях безопасности нужно, прежде всего, жестко разделить регламентацию силовых и гражданских изделий:

  • Силовые установки должны иметь броскую недвусмысленную внешность, предупреждающую издалека о своем назначении. Силовые установки должны исключать возможность спутать их с естественными животными организмами, прежде всего, с человеком, и с типовыми для обыденной жизни гражданскими установками. Безопасность силовых установок должна обеспечиваться жесточайшей регламентацией. Например, запрет создания многофункциональных силовых установок– только узкоспециализированных. Это позволит алгоритмически ограничить сферу их использования. Формирование многофункцинальных групп из разных установок можно ограничить особыми условиями, прежде всего, под особым внешним контролем и при наличии «волшебной кнопки» самоликвидации.

  • Гражданские установки должны жестко соблюдать законы Азимова. Нулевой закон Азимова, предполагающий приоритетность человечества над отдельным человеком, не может реализовываться гражданскими установками– функция силовой защиты людей друг от друга должна быть возложена исключительно на силовые установки. В безопасности гражданских установок люди должны быть абсолютно уверены, как и в надежности распознавания вида установки: силовая или гражданская.

Упомянутые 23 принципа ИИ при соблюдении законов Азимова гражданскими установками основную массу пользователей волновать не должны. Подразумеваемые в них риски могут проявиться только в силовых и экспериментальных установках.

Я вижу 3 уровня решения задач безопасности в соответствии с уровнями рисков:

  • механические риски
  • риски операционной системы (ОС)
  • риски логических выводов ИИ

Все конкретные риски должны быть классифицированы и документально отражены, в том числе, в виде внешней маркировки. Чтобы законы исполнялись,

  • механическая установка должна быть описана разработчиком с точностью до конкретных рисков, чтобы разработчик операционной системы целенаправленно строил программную реализацию, обеспечивающую их контроль.

  • Кроме контроля за механическими рисками, ОС должна иметь систему блокировок на случай программных сбоев и коммуникационных задержек.

    Тестирование установки должно заключаться в проверке всех описанных ситуаций. Если несчастный случай произойдет по причине, отсутствующей в описании рисков, за нее должен нести ответственность разработчик.

  • Системы ИИ не должны иметь возможности причинить вред человеку. Полагаю, они должны иметь два уровня:

    • защищенный приоритетный уровень безопасности (законы Азимова),
    • функциональный уровень, ответственный за целевые гражданские задачи.

    Возможно, слой безопасности логичнее реализовывать как часть операционной системы, потому что безопасность конкретной установки зависит от ее механических возможностей. У Азимова соблюдение законов предполагалось даже на аппаратном уровне– именно поэтому модуль управления роботов сгорал раньше, чем он мог законы нарушить.

Альтернатива может быть в том, чтобы слой «защитника» был самоценным для любых систем, потому что защита нужна не только механическим установкам. Мы все чаще и все плотнее работаем с системами ИИ, полагаясь на свой здравый смысл, не имея полного представления о работе ИИ. Есть смысл логику документирования рисков и формирования защитной прослойки с ИИ на основе конкретных рисков использовать не только в роботизированных системах.

Мы знаем, что обходят сегодня практически все, но сложность такого обхода должна быть существенно выше ценности такого пути.

Гражданские отношения

Кроме технологических мер, есть и гражданская ответственность разработчика, изготовителя, продавца, владельца, сервисной службы и хакера, взламывающего штатный режим изделия, обходя технологические барьеры. Если удастся сделать хороший защитный слой на базе ИИ, можно все эти сложные комбинации ответственности свести к отношениям вокруг него. А условием внешней ответственности для потребителя должен быть жесткий регламент запуска системы под защитным слоем.

Реализация законов Азимова неизбежно приведет к изменению законодательных принципов в обществе, потому что простая формулировка «причинить вред человеку» требует формализации, а это, по сути, вся нормативная база, построенная сегодня в логике наказания. А наказание бессмысленно в отношении робота. Наказание в отношении человека тоже бессмысленно, но мы уже так привыкли. Будучи переформулированными для робота, варианты причинения вреда человеку начнут пересматриваться в отношении людей, ибо это более разумно и эффективно.

На месте великих подписантов 23 принципов ИИ, я бы призвал к пересмотру принципов построения законов, унаследованных человечеством со времен рабовладельчества, а не к ограничению исследований ИИ на базе собственных страхов.

PS. 16 февраля Европаламент принял текст.

2 февр. 2017 г.

Закон, культура, воспитание

Закон не нужен вообще, если люди могут договориться. Он нужен только там и тогда, когда ситуация не может разрешиться здравым смыслом и неоднократно повторяется (в развитие короткого поста на ФБ).

Если рассматривать культуру как соотношение общественных законов (писаных или жестко сформулированных правил) и морали (неписаных правил или, точнее, подходов к решению), то при сопоставимой сложности отношений, на мой взгляд, чем выше уровень культуры, тем более значима доля неписаных правил. Если представить себе культуру роботов, то у них логично ожидать отсутствие неписаных правил– все формализованы. Тогда:

  • Закон должен быть только там, где недостаточно здорового чувства меры на основе культуры.
  • Чем меньше культуры, тем больше законов.
  • Чем больше законов, тем меньше значение культуры.
  • Чем меньше законов, тем они сильнее.
  • Законы должны облегчать жизнь, а не усложнять ее.

Ограничения в сообществе неизбежны, ибо у каждого есть свои интересы, планы, проблемы. Вопрос в способе согласования. При высоком уровне культуры в обществе можно обходиться здравым смыслом и взаимоуважением. Здравый смысл– это не только и не столько индивидуальный ум, сколько умение минимизировать опасные и конфликтные ситуации. Этот навык опирается на культуру: как личную, так и общественную. Общественная культура– это общепринятые способы взаимодействия, в том числе избегания конфликтов. На основе общественной культуры формируется личная культура: личный опыт, личная харизма, личные особенности, включая личную соображалку.

Здравого смысла не всегда хватает. Если некая ситуация регулярно приводит к конфликтам и не находит культурного разрешения, группа авторитетных и неглупых создает общее правило– закон. Чем менее культурно общество, тем больше требуется таких законов. И чем больше наваяют таких законов, тем меньше обществу нужна культура, ибо функция регулирования переходит все в большей степени на формальные правила.

На ФБ в ответ появился жесткий контртезис:

В отсутствии Закона все моментально становятся либо некультурными, либо мёртвыми. Закон выступает арбитром, у него функция дяди с палкой, который бьёт по голове, независимо от культуры, справедливости, здравого смысла и пр., а только по тому как записано.

Какие развилки меня волнуют:

  • закон и справедливость
  • закон и месть
  • личное и общественное
  • закон и культура
  • культура и воспитание

Рассмотрю подробнее:

  • Самая избитая и бесконечная тема– закон и справедливость.

    Люди стремятся к справедливости, но разные люди ее понимают по разному, поэтому закон как форма общественного договора сменил суд, опирающийся на усмотрение уважаемых людей, по их представлению о справедливости. И именно суд на основе закона как свода правил можно рассматривать как «дядю с палкой, который бьёт по голове, независимо от культуры, справедливости, здравого смысла и пр., а только по тому как записано».

    Суд на основании закона удовлетворения не принес. Это проявилось в многочисленных художественных произведениях, где герой, которому симпатизирует читатель/зритель, нарушает закон ради справедливости. Естественно, в представлении героя (автора?). Тем не менее, логика закона как формального правила не обсуждается. Общественное мнение озабочено в гораздо большей степени обеспечением декларируемой независимости суда и строгого соответствия его деятельности закону. Раз даже набор формальных правил не удается в полной мере реализовать, то что говорить о справедливости, которая не формализуема?

    Побочным эффектом такого формального подхода является обсуждение ситуаций, которые выпадают из типовых условий закона. И тогда наиболее странно звучат доводы по подгонке нестандартной ситуации под ту или иную стандартную ситуацию закона вместо осознания ее нестандартности. Люди не удерживают логики появления закона как правила на основе общественного согласия и провозглашают первичность формальных правил. Спор идет в логике схоластических дискуссий: какой из неподходящих тезисов закона более подходит в данной ситуации?

  • Глубинная проблема закона, которая не обсуждается и считается незыблемой– поиск виновных и их наказание.

    Казалось бы, зачем в 21 веке на фоне споров о демократии, о правах человека, о либерализме действовать в логике мстительно-устрашающей архаики? Почему не рассуждать в логике предотвращения нарушений вместо попытки наказаний? Не все ли равно, кто виноват? Важно, как предотвратить повторение. Кому интересно, старые наивные рассуждения подробнее.

  • Серьезным культурным водоразделом, в частности, между Россией и США является приоритетность личного и общественного.

    Мы очень похожи во многом, но, судя по различным художественным фильмам, в ряде узловых событий, где проявляется эта приоритетность, явно видны разные подходы. Те же санкции, которые для западной культуры воспринимаются абсолютно естественно как наказание, для нас воспринимаются с недоумением. В России, несмотря на все дискуссии о либерализме, общественное несопоставимо важнее личного. На западе значимость личного заметно выше. Я не даю оценок «хорошо/плохо»– это каждый решает сам. Я констатирую очевидное для себя наблюдение. Поэтому именно в России подход предотвращения неприятностей вместо наказания, на мой взгляд, более реалистичен, чем для запада.

  • Свое отношение к соотношению закона и культуры я уже определил в начале.

    Именно поэтому меня крайне беспокоит «бешеный принтер». Наметившийся крен в пользу формальных правил даже в тех аспектах, которые всегда регулировались общественными представлениями, беспокоит больше всего. Либо это глупый законодательный раж, который можно успокоить властными рычагами на основе здравого смысла. Либо это признак размывания навыка культурного регулирования. И тогда это тревожный сигнал и власти, и обществу. В совокупности с призывами о воспитании, есть подозрение, что второе более вероятно.

  • Самый скользкий в этом обсуждении аспект о соотношении воспитания и культуры.

    Сегодня общепризнанным рассуждением является призыв к школе заниматься не только обучением, но и воспитанием. Об этом и министр регулярно говорит, и народный фронт конференции проводит, и на каждом образовательном мероприятии кто-то обязательно об этом скажет, причем в пафосном залоге. В учебные курсы школы сначала вставили отдельным часом изучение религии (с одним из обоснований как воспитание), сейчас призывают не религии вообще, а именно православие как наиболее массовую в России. Отдельная новая инициатива верховного муфтия об уроках нравственности. Да еще и ответственность ввести за духовно-нравственное воспитание!

    Меня такое представление о воспитании вгоняет в тоску. Как представлю себе эти уроки нравственности на фоне полицейских мероприятий по контролю за сливами информации на ОГЭ/ЕГЭ/олимпиадах, так тошно становится. Не воспитывается человек причитаниями! Будь то в школе, на публичных мероприятиях или дома. Человек воспитывается только действиями. Причем не всеми, а которые он сам счел достойными подражания! Давно известная истина для родителей: можете ребенку говорить, что угодно,– он будет вести себя так, как вы сами себя ведете. Потому что родители– самые значимые люди для любого человека. Их пример– его самый частый выбор. Любые другие люди могут повлиять на этот выбор только в том случае, если они окажутся значимыми для ребенка и если пример их поведения покажется ему достойным подражания.

    Да, поведение героев воспитывает, потому что отношение многих людей к их поступкам демонстрирует значимость их для многих– повод задуматься и взять себе за образец. Но если про этот поступок только говорят пафосно на мероприятии, а герой в остальное время едва сводит концы с концами, позабыт-позаброшен всеми до следующего публичного мероприятия, вряд ли вменяемый человек поверит в значимость. Это будет зависеть от его модели успешности в жизни. А сейчас старательно выстраивается представление об успешности по принципу финансовых доходов. И что умники воспитания противопоставят в своих пафосных речах этой общественной максиме?

    Все, кто реально думает о воспитании, об общественных ценностях, должны четко понимать, что воспитание– это слепок культуры. Какова бытовая культура вокруг человека– таково и воспитание. С небольшими семейными вариациями, ибо роль родителя никто не заместит. Хотите повысить уровень воспитания– обеспечьте соответствующий уровень культуры вокруг человека. Единственное, что может школа сделать в вопросах воспитания– обеспечить высокий культурный фон своим ученикам. Но он зависит от культуры учителей школы.

    Если мы недовольны уровнем воспитания молодежи, нужно не законы новые лепить, не уроки новые вставлять, а заняться собой– бытовой культурой, в которой молодежь живет и развивается. Чтобы небезразличие в уличных конфликтах не ставило борца за правое дело в неловкую ситуацию. Чтобы некультурные формы поведения пресекались. Чтобы были рабочие и аккуратные сортиры, чистые мусорки, уважительные работники сервиса и, тем более, органов полиции...

    Если говорим о патриотизме, то он должен проявляется в жизни, а не на словах, в том числе в пропаганде. Сколько лет мы будем обеспечивать остатки фронтовиков квартирами и гарантировать им достойную медицину или просто бытовой уход? Тот же «Бессмерный полк», где он проводился от души, а не для отчетности, оказал заметно большее влияние, чем пафосные школьные мероприятия по спущенному сверху графику.

    О каком патриотизме можно серьезно говорить, если в дискуссиях с собственными согражданами критиков поддерживаемой властью позиции относят чуть ли не к врагам? Давайте без меры в СМИ обзывать друг друга «либерастами», «коммуняками», «фашистами», «ватниками», «колорадами», «сепарами», «укропами»...– и вырастим неспособных видеть иное мнение, способных видеть в носителе иного мнения врага. Мы сейчас, может, и не перейдем границы взаимных оскорблений. А они смогут? Без той культурной опоры, которую заложили в нас,– способности уважать иное мнение?

    Мы прошли непростые времена, когда все обвалилось, но забыли, что в этом обвале жили и росли дети. Именно ту культуру они восприняли и сейчас воспроизводят. И их уже не исправить. Современные дети живут и растут сейчас. Все, что происходит в культуре сейчас, мы получим чуть погодя в исполнении детей, которые сейчас незаметны. И преломиться это может самым неожиданным образом. Если мы их осчастливим «воспитанием» в стиле советской школы, то испортим формализмом, получим «совок». Причем в гораздо худшем виде, потому что идеология в советской школе еще была, хотя и плыла изрядно. Сейчас у нас идеология «красивой жизни» с попыткой наложить религиозные ценности. Формализм на этом фоне может привести к жесточайшему цинизму, на фоне которого «совок» покажется шедевром воспитания.

    Можно и нужно говорить о воспитании, но в логике страны, а не школы. Не может школа перевоспитать всю страну. В школе можно обсуждать организацию мероприятий, проведение которых способствует переживанию и рефлексии каких-то событий, действий. Но это вполне реализуемо и в рамках учебной деятельности. Без специальных мероприятий, за которые потом еще неделями отчеты писать. Гораздо эффективнее проводить важные для культуры мероприятия по стране, а не по школам.

Отношение к закону– важный аспект воспитания.

Отношение к закону, к суду, к правоохранительной системе транслируется из поколения в поколение. Можно сколько угодно причитать о том, что хорошо и как правильно, но это никак не сказывается на реальном отношении, пока не возникнет устойчивого впечатления об изменениях.

  • В России не верят закону, старательно избегают общения с ним до последнего. Одни пословицы чего стоят. Стойкое мнение, что нет ни одного закона, который можно было бы реально выполнить. И смысл такой Фемиды народ видит в необходимости иметь возможность любого привлечь к суду, когда и если власти это потребуется. Народ же в культуре бытового общения больше настроен на поиски справедливости. Каждый, как может. К преступникам в народе отношение негативное. Судимость остается клеймом на всю жизнь.

  • На западе, несмотря на различные фильмы, отношение к закону уважительное. Возможно, сказалось бурное прошлое с судами Линча, или это свойство протестантизма, распространенного на западе. Важен факт. Допустимо позитивное отношение к преступникам: факт совершения преступления не исключает признания личных достоинств. Преступил– поймали– наказали– освободился– забыли.

Наблюдение за процессами в России пока доказывает правильность исторически сложившегося отношения. Поэтому и жесткая народная реакция на активизацию законотворчества в виде уничижительного слогана про «бешеный принтер». Таким образом, если законотворчеством хотели улучшить ситуацию, то получилось «как всегда».

Принцип снижения нормативной нагрузки, предложенный Трампом, я считаю великой идеей, которую нужно импортозаместить в России. Чем больше мы будем переносить на уровень культуры, тем сильнее и адекватнее будут законы. А мы терпимее и мудрее.

31 янв. 2017 г.

Учиться хором

Прекрасное музыкальное явление стало поводом для размышлений о жизни и об образовании.

30 января 2017 года наслаждался юбилейным концертом, посвященным 70-летию Льва Зиновьевича Конторовича, народного артиста России, профессора, заведующего кафедрой Современного хорового исполнительского искусства Московской консерватории.

  1. О мотивированном обучении

    Мои собственные дети занимались в детском хоре, который курировал юбиляр. Однажды мне посчастливилось наблюдать репетицию с его участием. Я как опытная училка с любопытством наблюдал, как совершенно лишенный каких-то авторитарных признаков на лице маэстро ходил между хористов, увлеченных беготней, и недоумевал, как же он их в чувство будет приводить?

    Начало репетиции, казалось, подтверждало мои опасения: старшие неторопливо встали на свои места, а мелюзга продолжала мотаться друг за другом даже когда начали петь. Но буквально в течение полминуты они прибежали на свои места. Однако сразу переключиться на пение не могли и продолжали друг друга смыкать. Пение прекратилось по команде Канторовича. Вопросительный взгляд на шалунов практически всех переключил. Только один не мог справиться с возбуждением от беготни. Опять начали петь. На этого неспокойного ноль внимания. Еще минута-две и он тоже входит в процесс.

    Незабываемое ощущение от совместного действа: явно видится, как Лев Зиновьевич играет на хоре. Я подчеркиваю: хор воспринимается как единый инструмент, на котором играет маэстро. При этом все получают удовольствие от процесса: он– от своей игры, дети– от исполнения своей роли, как индивидуально, так и в совокупности. И ему не нужно иметь нисколько авторитаризма, которым обязаны обладать все училки, чтобы контролировать согласованную работу детской аудитории. Он берет удовольствием от процесса. Когда он стал реже приходить на репетиции, дети начали уходить из хора. Именно он давал это незабываемое чувство радости совместного пения. Его ученица такой харизматичностью не обладала. Но это не та харизматичность, к которой мы привыкли: это невзрачная харизматичность Мастера!

    Случайно подсмотренная репетиция стала путеводной звездой моих бесконечных обсуждений будущего образования: что может сделать встречное движение учителя и ученика, каким удовольствием и напряжением может стать мотивированное обучение.

  2. О созвучии несозвучного

    Прекрасное многоголосие, часто с непростой мелодикой, вызвало неожиданную аллюзию к многочисленным столкновениям разных мнений и характеров. Каждый голос в хоре показался вправе представлять одно из мнений в дискуссиях.

    • В хоре они создавали совместную гармонию, давали несопоставимо более сочное звучание, чем каждый в отдельности.
    • В столкновении мнений каждый борется за свой голос, подавляя другой или склоняя его на свою сторону.

    Аналогии всегда неточны, но могут навести на полезные мысли. Тем более, в жизни очень много подобного.

    Мысль первая, что хор управляется централизованно и исполняет одну конкретную мелодию, рассчитанную заранее на много разных голосов. Отсюда вывод 1:

    • планы в стране, чтобы получалось сочно и красиво, должны обладать мелодикой на все голоса.

    Мысль вторая, что развитые сложные музыкальные произведения родились из природы. Естественные звуки, созвучия восприняты человеком и доведены до сложного и красивого звучания не при случайном стечении обстоятельств, а целенаправленно. Самой яркой иллюстрацией можно считать работу ансамбля «Стомп», где совокупность совершенно немузыкальных бытовых звуков превращают в увлекательные звуковые шоу. Значит, вывод 2:

    • чтобы получались вдохновляющие всех созвучия из разных мнений, нужно учиться их сочетать, а не подавлять или затыкать отличные от своего
  3. О страхах

    Мы все опасаемся за устойчивость своего существования. Но мир неустойчив. И неустойчивость, неопределенность нарастает. Навык стремиться к устойчивости может оказаться опасным. Для жизни в условиях неустойчивости, изменчивости нужно ценить разные мнения– лучше иметь выбор, чем оказаться в дураках из-за отсутствия альтернативы.

    Когда звучит один тон, один голос, это сначала нравится, потом раздражает, потом усыпляет. Если целый хор звучит в унисон, это сначала впечатляет как единение, потом удивляет, как что-то не очень естественное, наконец, воспринимается как громкая данность. Звук меняющийся в соответствии с условиями жизни не раздражает и не утомляет. А когда звуки множатся и сочетаются, они воодушевляют гораздо больше унисона. Это другое воодушевление: созвучная красота как широта возможностей, а не просто кратная мощь.

    Не надо бояться многоголосия. Нужно стремиться к нему. Созвучие сразу не достигается. И не всегда оно нужно. В детстве я не воспринимал сложную музыку без очевидной мелодики. Сейчас сложная музыка начала восприниматься. Правда, помногу тяжело: видимо, как все сложное, много не переваривается. Но сложно– не значит плохо. Лучше найти сложное созвучие, чем подавить чужой звук как лишний.

19 янв. 2017 г.

Расфокусировка университетов

От того, как будут менять концепцию высшего образования, зависит изменение многих общественных институтов в стране. Подходы излагают самые разные. Есть риск, что пойдут либо по самому простому в конкретной ситуации пути, либо по самому экономичному в логике текущих бюрократических реалий. Направление изменений критично, поэтому тоже решил поучаствовать во всеобщем параде предложений.

Рамку рассуждений мне задают свежие публикации Дмитрия Пескова (АСИ) про чисто сетевую концепцию университета НТИ и Олега Бочарникова про первичность культурного аспекта для университета. Более традиционными векторами можно считать проекты 5-100 и «Открытый университет».

На меня в полной мере не ложится ни один из этих подходов, хотя многие технологические аспекты близки. Тонкость, на мой взгляд, в общей концепции. А она складывается постепенно по мере обсуждений и наблюдений. Некоторые важные аспекты будущей системы я отразил в статьях «Манифест новой системы образования: от просвещения к образованию» и «Карта знаний может перевернуть высшее образование». В первой рассмотрены общие контуры системы без концентрации на высшем образовании, а во второй только один технологический аспект– замена устаревшего образовательного ценза (в виде неинформативного диплома) профилем освоенных дисциплин на карте знаний.

Здесь я хочу обратить внимание на необходимость пересмотра логики построения высшего образования и места в нем университета.

Для разбора стереотипов нужно возвращаться в исходную точку сборки модели и пересматривать ее с учетом новых условий. Университет стал точкой пересечения нескольких задач:

  • формирование новых знаний (наука),
  • клуб интеллектуалов по обсуждению разных сложных проблем,
  • место для обучения.

Круг лиц, круг тем, уровень специализации позволяли все это выполнять в сравнительно небольших учреждениях– университетах. По мере роста, можно было создать новый. Таким образом, университет был элитарным местом с позиции науки, культуры, образования.

Но со временем учреждение нового университета перестало отвечать исходным задачам. Постепенно главным продуктом университета стало, по факту, высшее образование– приобретение профессиональных компетенций. Научный аспект университеты начали решать по разному. Сочетание науки и обучения уже не может иметь единого подхода в силу больших объемов задач в каждом направлении. Баланс каждый университет решает в своей логике. Философские дискуссии стали скорее исключением, чем практикой. Аспект культуры, о котором пишет Олег Бочарников, выглядит наименее очевидным в современной практике, если рассматривать его не как неотъемлемый аспект жизни университета, а как один из управленческих показателей внимания.

Задачи, которые решал узкий круг интеллектуалов в университетах, сегодня стали охватывать все общество:

  • все должны учиться всю жизнь
  • все участвуют в обсуждении самых разных проблем
  • наука проникает во все и представляет собой многоуровневую структуру с огромным количеством участников

Таким образом, можно утверждать, что университет разросся на все общество и требует более тонкой настройки:

  • либо упразднить университет как сущность, которой больше не существует, чтобы не путать ее с первыми университетами,
  • либо переосмыслить его в новых условиях, сохраняя ключевые аллюзии к первым реализациям.

Подозреваю, что общество морально не готово исключать университет из современной культуры как традиционную и уважаемую сущность, но тогда нужно выбрать эти ключевые аллюзии и исключить из университета остальные.

Ключевой аллюзией к классическому университету я считаю яйцеголовую элитарность: место сбора любителей напрягать мозги самыми разными проблемами науки, культуры, образования. Элитарное «PR-агентство академий наук и искусств», излагающее самые сложные и творческие задачи на доступном для нетупых непрофессионалов уровне. Но предполагающем мотивированное погружение и изучение с возможностью более плотного подключения. Не попса. Таким образом, я близок к позиции Олега Бочарникова.

Крайне важно отказаться от идиотской бюрократической затеи называть все высшие образовательные организации университетом. Высшее образование сегодня является деловой нормой большинства, необходимое для успешного позиционирования на рынке труда. При чем тут университет? Я бы университетом называл редкие многопрофильные учреждения, где занимаются наукой и обсуждают самые разные ее направления, независимо от направленности научной работы каждого. В нем должны работать ученые и становиться учеными. Хотя работать и становиться учеными можно не только в университете, но и в аспирантуре, в научных учреждениях.

Достаточно ли переименовать университеты обратно в институты, как было в советское время? Хорошее по смыслу слово: «Разновидность организаций, цели которых обращены в будущее».

Полагаю, нужно внимательнее рассмотреть задачи обучения и строить организационные структуры с учетом современных реалий. Прежде всего, следует признать, что в высшем образовании закрепилось представление об обучении как преимущественно лекционно-семинарская деятельность. В то же время, при наличии современных информационных технологий такая организация работы является предельно неэффективной. Изучение теории можно и нужно переводить в формат «перевернутого класса» для самостоятельного изучения теоретических основ с возможностью очно разбираться с возникшими вопросами и проблемами. Это, помимо повышения эффективности работы преподавателей и студентов, позволяет отказаться от вступительных экзаменов– кто угодно может осваивать по сети теоретические основы, было бы желание. Очное общение возможно только с успешно осваивающими программу по практическим поводам.

Оценку освоения дисциплин, изученных любым удобным для обучающегося способом, нужно проводить в независимом центре оценки. Проще всего их создавать на базе действующих вузов в логике неизбежной диверсификации их деятельности.

Что касается названия «институт», я не вижу разницы между способами обучения в традиционном институте и в школе, кроме тематики программ. Учитывая, что школа движется в сторону индивидуализации образовательных программ, нет никаких причин разрывать эту логику после старших классов. Более того, если перестанут всех детей одного возраста жестко вести по единым для всей страны программам, а дадут право выбора, многим не потребуется 11 лет для освоения общеобразовательной программы. Уже известны примеры изучения школьной программы за 1-2-3 года при мотивированном обучении. Это значит, что остальное время ученики могут осваивать с неменьшим успехом что-то еще полезное, в том числе курсы высшей школы. Почему бы все теоретические дисциплины вузов не считать профильной школой? По крайней мере, уровень бакалавриата ничто не мешает сбросить из вуза в профильную школу. Думаю, и магистратура в теоретических аспектах может осваиваться в том же режиме.

Что тогда остается институтам?

  • Построение индивидуальных образовательных программ по запросам обучающихся.
  • Координация, поддержка и учет обучения студентов по актуальной для института тематике, независимо от способа обучения.
  • Профориентационная деятельность в виде научно-познавательных мероприятий, вовлекающих обучающихся именно в те направления деятельности, которые актуальны вузу.
  • Организация производственной практики и стажировок на предприятиях своей направленности.
  • Подготовка специалистов по заявкам предприятий, в том числе готовых творческих коллективов.

Такая модель отношений института со студентами разрывает связь обучения и сопровождения образовательной траектории. Обучается теории студент, где хочет и как хочет. Институт может ему рекомендовать, но выбор остается за студентом. Продуктом института является знание рынка труда и образования по своей тематике, способность и готовность сопровождать движение студента по его индивидуальной образовательной траектории вплоть до рекрутинга. Подавляющему большинству студентов нужно хорошо продаться на рынке труда– это их цель обучения. Поскольку на рынке труда нужны не сертификаты о прохождении курсов, а практические компетенции, важным направлением работы института должно быть наличие связей с профессиональными организациями, которые готовы принимать на стажировку/практику студентов и давать им отзывы-оценки по достигнутым компетенциям.

Особо яйцеголовым студентам институт предлагает обучение в университетах. Передача адекватного студента в университет должна быть выгодна институту. Университеты должны патронироваться наукой и пополнять ее достойными кадрами.

Общая картинка

Обучение происходит по широкому спектру предложений в условной школе для любых возрастов.

  • Условность в том, что широкое разнообразие, которого в традиционной школе никогда не было.
  • Школа, потому что для всех по единым правилам.

Могут быть нюансы для несовершеннолетних в части усиленного контроля за их безопасностью и режимом дня, но они непринципиальны с точки зрения организации обучения.

Отвечая на вызов Пескова об исключительно сетевом обучении, полагаю, будут жить самые разные формы. Не верю в исключительно сетевое обучение. Оно дешевле. Оно технологичнее. Но мотивация к обучению возникает только в контакте между людьми. Не верю, что возможна жизнь в рамках исключительно сетевых контактов без очного общения. Более того, уверен, что есть люди, которые не готовы даже теорию изучать исключительно в компьютерном виде. Но верю и в таких фанатов, которые будут максимально выжимать все из сети и минимизировать личные контакты. Можно вспомнить Солярию Азимова. Значит, будет разнообразие, регулируемое потребностями людей.

Результаты обучения оцениваются в независимых центрах и попадают в единую базу подтвержденных компетенций на основе единой развивающейся карты знаний. Это позволяет динамично формировать свой образовательный профиль и сопоставлять его с динамично обновляемыми по мере необходимости профилями компетенций для соискания вакансий и поступления на очередные курсы.

Институты, поддерживаемые профильными ведомствами, мониторят профили перспективных для себя студентов и сопровождают их профессиональное развитие, содействуют повышению квалификации в востребованных направлениях и устройству на работу. Полагаю, они вытеснят с рынка чисто рекрутинговые агентства, потому что голый рекрутинг перестанет быть востребован.

Университеты как элитарные учреждения для научно мотивированных студентов будут центрами популяризации науки, культуры и образования, «ускорителями» студентов для научных траекторий.

Необходимо пожизненное финансирование каждому некоторого объема покрытия образовательных потребностей, раз уже очевидна необходимость обучения всю жизнь. Ежегодная норма может накапливаться, может расширяться за счет личных средств. Но государство должно стимулировать постоянное обучение, если оно хочет претендовать на статус великого в современном мире.

Реализация

Для построения такой картинки достаточно в этой логике начать строить любую новую структуру в сфере высшего образования. Тот же университет НТИ, если для него есть люди и средства. Хотя заметно мощнее для страны было бы в этом направлении начинать разворачивать «Открытый университет», а не подстраивать его новые технологические возможности под старые модели работы.

PS. Мелкий технологический штрих. Полагаю, такое изменение образовательного ландшафта требует от вуза разделения управления образовательным процессом и бытовыми нуждами на независимые структуры с разными принципами финансирования.